Но главными для нынешней постановки стали имена актеров Константина Хабенского, Михаила Пореченкова, Александра Семчева и Анатолия Белого. МАРИНА ШИМАДИНА считает, что спектакль поставлен именно про них.
У МХАТа стало уже своеобразной традицией назначать день премьеры очередной эпохальной постановки в самый разгар "Золотой маски". Театр, словно капризный ребенок, заставляет критиков разрываться между равнообязательными к просмотру спектаклями, проверяя таким варварским образом, кто из них настоящий друг. В результате в день премьеры "Белой гвардии" МХАТ получил совсем не премьерный зал, без толпы журналистов, VIP-гостей и камер в фойе. Но зато зал благодарный, состоящий из самых стойких поклонников господина Женовача и артистов. Публика живо реагировала на каждую реплику своих любимцев и дружно смеялась над хрестоматийными шутками давно, казалось бы, выученной наизусть пьесы. Артисты, чувствуя моральную поддержку, иногда позволяли себе откровенно работать на зрителя, дополнительно заостряя каждую выигрышную фразу и упиваясь сочностью характеристик булгаковских персонажей.
Все это могло бы превратиться в дешевую антрепризу, если бы постановщиком спектакля не был Сергей Женовач, один из самых тонких и интеллигентных современных режиссеров. Сдается, что неслучайно он пригласил в свою гвардию именно этих молодых мхатовских актеров. Конечно, по стати и сути бывшие герои телесериалов не дотягивают до офицеров голубой крови, а молодая и немного жеманная актриса Наталья Рогожкина – до булгаковской Елены. Но и странно бы было требовать от них соответствия типажам, которых больше не существует. Ведь речь идет не столько о канувшем в небытие белом движении и не о людях, живших столетие назад, сколько о нас с вами.
Нынешняя "Белая гвардия" – четвертая мхатовская редакция булгаковской пьесы, которой на этот раз возвращено ее первоначальное название. В программке к спектаклю известный булгаковед и историк МХАТа Анатолий Смелянский вкратце описывает все три предыдущие постановки: легендарную премьеру 1926 года, которая создавалась при непосредственном участии писателя и стала своеобразной "Чайкой" для второго поколения Художественного театра – Николая Хмелева, Михаила Яншина, Веры Соколовой, Марка Прудкина. Версию 1968 года, поставленную Леонидом Варпаховским и оформленную Давидом Боровским. Вошедший в репертуар театра в 1981 году дипломный спектакль Школы-студии МХАТа, в котором играли Дмитрий Брусникин, Полина Медведева, Александр Феклистов и Роман Козак. Нынешняя "Белая гвардия" Сергея Женовача, таким образом, априори вписана в историю – как первая мхатовская постановка этой пьесы в постсоветской России. В стране, пережившей серию потрясений, сравнимых с испытаниями, которые выпали на долю героев Булгакова. Недаром в новой сценической редакции пьесы вдруг разросся финальный монолог штабс-капитана Мышлаевского о том, что прежней России не будет, так новая будет. Раньше конформистские речи воспринимались как согласие с новым большевистским укладом, как признание исторически неизбежного краха белогвардейского движения. Сергей Женовач повернул этот монолог как пророчество о постсоветском возрождении России.
Художник Александр Боровский придумал для спектакля выразительнейшую декорацию: правая половина сцены поднята под углом вверх, словно вздыбившаяся после какой-то глобальной катастрофы, на ней – наклонившиеся фонарные столбы без фонарей и словно сползающие по наклонной плоскости школьная парта Николки, печка-буржуйка, покосившаяся кровать. В этом мире все потеряло равновесие, все катится в пропасть, пытаясь задержаться в последнем оплоте стабильности и тепла – доме Турбиных. Большая часть действия, таким образом, сосредотачивается почти у самой кулисы: маленький пятачок пять на пять метров плотно забит мебелью и людьми, в то время как все остальное пространство оголенной до колосников и неправдоподобно огромной сцены остается абсолютно пустым и холодным. Зияющую пустоту не может заполнить собой даже участвующий в спектакле батальон почетного караула, который время от времени бегает по сцене туда-сюда, изображая воинственных юнкеров. Впрочем, живущие на этом историческом сквозняке герои, кажется, не чувствуют никакого дискомфорта. Они вполне освоились в этом перекошенном мире, пережили все катастрофы и устраивают свое счастье на руинах старого мира как могут. Поэтому-то мне кажется принципиально важным и символичным участие в спектакле именно этих успешных и популярных молодых актеров. Нет сомнения, что этот ушлый Мышлаевский (точное попадание в роль Михаила Пореченкова) прекрасно устроится при любой власти, обаятельный и элегантный Шервинский в великолепном исполнении Анатолия Белого сделает блестящую оперную карьеру, а неуклюжий и трогательный Лариосик, смешно и вместе с тем убедительно сыгранный Александром Семчевым, тоже не пропадет, в крайнем случае пойдет рекламировать пиво. Проблема возникла только с исполнением главной роли. У Алексея Турбина в пьесе не так уж много сцен и слов, где актеру можно развернуться, поэтому брать приходится, если позволено будет так выразиться, силой и глубиной личности, актерской харизмой. Вероятно, Константину Хабенскому харизмы не хватило, и его герой оказался самым тусклым и неинтересным. Вместо бравого офицера, умницы и уважаемого всеми командира актер сыграл расхристанного и нервного буку. Поэтому его гибель в начале второго акта кажется театрально закономерной. Таким в молодой гвардии оптимистов не место.
